3 марта 2014 года при Совете Федерации была создана Временная комиссия СФ по мониторингу ситуации на Украине. Возглавил ее представитель от Законодательного Собрания ЕАО в СФ Владимир Джабаров. На днях он побывал с рабочим визитом в Еврейской автономии, в ходе которого встретился с журналистами областных СМИ и ответил на их вопросы, касающиеся как событий на Крымском полуострове, в Украине, так и своей деятельности в качестве сенатора от ЕАО. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию материал, подготовленный по итогам этой пресс-конференции.

Владимир Михайлович, Вы оказались одним из первых, на кого распространяются санкции, объявленные американцами. Какой была Ваша реакция? Смогут ли они как-то повлиять на Вашу работу в Совете Федерации?

— Приятно быть в одной компании с уважаемыми людьми. А если серьезно, то на мне это никак не отразится, моей работе в Совете Федерации санкции не помешают. Они меня вообще мало интересуют. Поясню почему. Мне закрыт въезд, как и ещё трём десяткам моих коллег, в США, ЕС, Канаду, Австралию. В Америке я никогда не был и не собирался туда. В Европе бывал. Ну, не хотят нас там видеть – и не будем туда приезжать.  Что касается работы, то визиты парламентских делегаций  каждый раз оговариваются отдельно, и, думаю, препятствий не будет. А личных дел у меня там никаких нет. Арест имущества, счетов… Нет у меня там ни собственности, ни счетов, как и у многих моих коллег. Все в России. Эти санкции, скорее, для того, чтобы показать своему народу, что руководство вышеназванных стран принимает какие-то меры в отношении России. По экономическим санкциям, заметьте, всё уже застопорилось. Вот и Ангела Меркель – канцлер ФРГ – заявила, что она против них. Ну, а если 30-40 человек не приедут в эти страны, так ни они, ни эти страны ничего не потеряют.

В свете последних событий в Украине возможны ли там последующие референдумы, наподобие крымского?

Я думаю, что на подобные вопросы должны отвечать жители этих регионов. Но я бы сразу подчеркнул, что ситуация в Крыму и ситуация вюго-восточных областях Украины – совершенно разные. Крым мы как бы выводим «за скобки». Там была явная угроза русскоязычному населению. А жители юго-восточной Украины требуют большей самостоятельности, автономии, но в составе Украины. Поэтому там возможны референдумы, но вряд ли будет ставиться вопрос о выходе из страны. Скорее всего, речь пойдет о федерализации Украины. Здесь следует учесть, что как государство Украина создавалась достаточно сложно. То, что она имела до революции 1917 года,  очень сильно отличается от советской Украины, а после распада Советского Союза страна вновь стала другой. Сейчас в нее входят регионы, совершенно разные по ментальности, обычаям, даже по вероисповеданию. Православие – это юго-восток, Центральная Украина, а греко-католики –запад. 

А возможно ли принять Приднестровье, как Крым, в состав России, ведь жители этой непризнанной республики уже давно просятся к нам?

— Да, Приднестровье сейчас опять выступает с заявлением о вхождении в состав России. Но ведь по нему Россия проводила другую политику. В 2003  году готовился так называемый меморандум Козака, нынешнего вице-премьера, который был тогда спецпредставителем по Приднестровью и Молдавии. Речь шла о подписании между этими территориями договора о создании Федерации, с широкими полномочиями обеих ее частей. В последний момент, к нашему сожалению, тогдашний президент Молдавии Воронин под давлением Евросоюза отказался подписывать это соглашение, после чего ситуация зашла в тупик.

Я всегда подчеркиваю: когда Россия говорит об интеграции, она ведет речь только об экономической интеграции. И наша страна призывает бывшие республики Советского Союза, которые сейчас являются странами СНГ, к экономическому, а не политическому объединению, и уж тем более не к территориальному. Я уже не говорю про аннексию. Мы за то, чтобы эти страны развивались как самостоятельные, и Приднестровье должно видеть возможность развиваться в составе единого государства с Молдавией.

— На Ваш взгляд, может ли ситуация в Украине спровоцировать миграцию украинского народа в Россию и на Дальний Восток, в частности?

—  Сейчас много говорят о беженцах, которые появляются в приграничных областях, в Ростовской области, Брянской и других. Но там нет беженцев в классическом понимании этого слова. Это области либо граничащие с российскими регионами, либо находящиеся недалеко от них. И украинцы, и россияне здесь очень тесно контактируют друг с другом. Когда ситуация на Украине ухудшилась, когда там начались погромы, конечно, многие люди поехали в Россию. Они регистрируются как беженцы, но приехали они к своим друзьям, компаньонам по бизнесу, к родственникам. И пока остаются у них. Но там нет тех лагерей беженцев,  какие мы знаем, например, в Ливии, на Ближнем Востоке.

Конечно, нам бы хотелось, чтобы к нам приезжали хорошие, квалифицированные специалисты. Но мы не можем искусственно инициировать этот процесс. Если люди захотят приехать на Дальний Восток – это будет замечательно. Тем более что есть новая инициатива Правительства России: переводить часть крупных государственных компаний в штаб-квартиры на Дальнем Востоке.

—  Владимир Михайлович, расскажите о комиссии, которую Вы возглавили: как она создавалась, работала, какие выводы сделала,  и повлияло ли это на принятие решений по Крыму?

—  Комиссия была образованна спонтанно. 26 февраля на заседании Совета Федерации выступил старейший сенатор  (ему 89 лет) Владимир Иванович Долгих. Это бывший секретарь ЦК КПСС по промышленности, экономике, очень уважаемый человек, «оборонкой» занимался. Он сказал, что надо создавать комиссию. Я уехал в ФМС, и потом мне сообщили, что я назначен главой этой комиссии. Я был очень рад, потому что считаю, что возглавить такую комиссию в такой момент – большая честь.

В комиссию записались сразу 29 сенаторов. Задавали тон два сенатора, два мудрых человека, прошедших огромную школу, – Владимир Иванович Долгих и Николай Иванович Рыжков, бывший глава советского Правительства. Они поставили вопрос по Крыму. Тогда даже мысли не было о том, что произошло позже. Они сказали, что надо спешить, и если к нам обратятся крымчане, то их нельзя отталкивать, потому что это наши люди. Мы обменивались мнениями, анализировали происходящее. Тогда, кстати, и было принято решение: если будет референдум, направить туда наблюдателей. После присоединения Крыма комиссия не прекратила свою работу, потому что создавалась для мониторинга ситуации во всей Украине. А, как вы знаете, точка еще не поставлена. В Украине политические процессы бурлят, и мы отслеживаем их.

— Сейчас по всем СМИ идет большой поток информации о ситуации в Украине, и она различна. Вы были наблюдателем на референдуме и, наверняка, можете сказать, что – правда, а что – нет…

— Нет никакой предвзятости. Все, что показывают российские СМИ – правда, даю слово офицера. Я никогда не предполагал, что такое может быть. Я знаком и с советскими выборами, и выборами в новой России. Но то, что я увидел в Крыму на референдуме, – ради этого стоило жить. Понятно, когда на него шли люди старшего поколения – они выросли и жили в СССР, но молодежь – в дождь, ураганный ветер, когда гнулись кипарисы! Я подошел к одной из женщин и спросил,  почему она здесь, и получил ответ: «Это наш единственный шанс. Если сейчас не вернемся – навсегда останемся вне Родины». Там даже агитировать никого не надо было, шел целый поток людей, которые хотели проголосовать. Если говорить о наблюдателях, то они даже не знали, куда их отправят. Мы приехали, нам сказали: что хотите – выбирайте. Мы взяли в Интернете адреса участков (я был в Ялте и Севастополе) и приехали. Нас не ждали, все было как было. Столько флагов  российских! Люди на самом деле просто радовались, это было искренне. И я поражаюсь нашим партнерам на Западе: они что этого не видят, не понимают? Поэтому впечатлений от того, что я увидел в Крыму за эти три дня, мне на всю жизнь хватит.

Перед референдумом о статусе Крыма велись переговоры с крымско-татарской общиной, составляющей 12% населения полуострова. В следующем созыве парламента им пообещали 20 % мест. Но в российском законодательстве не предусмотрено такое дело, как национальное представительство в органах власти. Что будет?

Я считаю, в нашем законодательстве не должно быть исключений на этот счет. У нас есть сложные регионы. Например, Северный Кавказ. Там могут возникнуть такие же вопросы о выделении национальных квот в парламент. Но для чего это нужно делать? Разве в демократическом государстве, которое мы строим, права и обязанности граждан определяются по национальному признаку? Я думаю, что это неверный подход. Но я говорю только за себя, потому что сейчас этот вопрос будут решать юристы, эксперты. Хотя, конечно, прецедентов не хотелось бы создавать.

Но я думаю, что никто не собирается обижать крымских татар, они получат все условия для своего развития. Кстати, я вырос в Узбекистане, где было очень много крымских татар. Очень трудолюбивый народ, предприимчивый, неконфликтный, любит обрабатывать землю. Если ему дать возможность спокойно развиваться, землю (там такая возможность есть), все будет хорошо. Крымские татары на самом деле стремятся не на побережье, а в пахотные районы, где выращивают сельскохозяйственные культуры, хотят заниматься малым бизнесом.

Постепенно все наладится. До 1 января 2015 года будет переходный период, в сентябре 2015 года пройдут выборы, к этому времени многие вопросы разрешатся, в том числе и этот. Пока Крым будет жить по своей Конституции, со своим парламентом (Госсоветом).

В Крыму начались веерные отключения электричества. Это было ожидаемо, поскольку все основные источники электроэнергии находятся на континентальной части Украины, своих крупных энергетических объектов на полуострове нет. Зато есть много потребителей. То же самое касается и воды. Не получится ли так, что однажды украинские власти решат признать Крым, но тогда и электроэнергия, и вода станут экспортным товаром, за который придется платить пошлины?

— Этот вариант просчитывали. Есть северо-крымский канал, по которому вода из Днепра поступает в Крым. В основном, она используется для орошения. И, честно говоря, я не думаю, что украинцы просто из вредности возьмут и перекроют воду. Ну, будет она сливаться в Черное море, но это же деньги, которых они лишатся. Вообще,  когда этот канал был прорыт, в Крыму очень много скважин заглушили за ненадобностью. Возникнет необходимость – будем думать. Потом, есть прекрасная возможность протянуть водовод на полуостров со стороны Анапы.

Что касается электричества, проблем сейчас не будет. На случай веерных отключений есть много переносных электрогазовых установок. Они использовались на Олимпиаде в Сочи, сейчас переброшены в Крым. В ближайшее время, видимо, будет решен вопрос и о строительстве самостоятельной ТЭЦ в Крыму, и о подаче электроэнергии из Краснодарского края. Сейчас Крым получает электроэнергию от Запорожской ГЭС.

— Как будет делиться имущество, которое находится на территории Крыма? В частности, ожидаются ли со стороны Украины претензии по возвращению флота, на котором были подняты российские флаги?

— Любые споры могут решаться только путем переговоров. Вы, конечно, слышали заявление Яценюка о том, что Украина претендует на часть имущества бывшего Советского Союза. Но я хочу напомнить, что когда мы погашали 120 млрд долларов долга, ни одна республика из СНГ не взяла на себя хотя бы его часть. Все согласились, что Россия должна платить. А когда долг был возвращен, они вдруг вспомнили о каких-то заброшенных зданиях, которые потом были восстановлены. А как вообще имущество приобреталось? Львиную долю средств вкладывал федеральный центр. Севастополь тогда вообще был городом центрального подчинения. Поэтому еще раз говорю – нужны переговоры. Но, наверное, часть имущества будет возвращена, часть – нет.

Что касается украинского флота. Он крайне малочислен. Часть кораблей ушла сразу, часть осталась. Насколько мне известно, всего две или три тысячи моряков согласились уехать в Украину. Но эти люди просто не крымчане. У них родственники живут в континентальной Украине. И потом – это офицеры. Они присягнули Украине, и к этому надо относиться с уважением.

— Владимир Михайлович, в свете украинских событий нас, конечно же, интересует «еврейский вопрос» …

— Очень хороший вопрос, потому что, когда мне удавалось общаться с журналистами, я всегда эту тему поднимал. И ссылался на наш регион. Да, у нас не очень много евреев, но, тем не менее, здесь свято чтут и еврейские традиции, и помнят о Холокосте, и вообще обо всех проблемах, которые существовали для еврейского народа в связи с «коричневой чумой». Мне, например, и я об этом говорил не раз, очень странно видеть, как ведет себя «просвещенная Европа». Такое впечатление, что она забыла то, что было 70 лет назад, и мы снова сталкиваемся с проблемой антисемитизма. Это  недопустимо. Я как-то даже спросил  директора Института Ближнего Востока Евгения Яновича Сатановского, почему еврейские общины молчат по поводу того, что происходит в Украине. Он мне ответил: «Они не молчат. Просто есть традиция – пока не пострадал первый раввин, еврейские общины не выступают против государства». А это уже произошло в Украине, есть факты нападения на раввинов, и еврейские общины сейчас объединяются. Кстати, Израиль в данной ситуации достаточно активно поддерживает Россию и очень резко выступает против нагнетания антисемитизма в западных областях Украины.

Присоединение Крыма потребует значительных финансовых вложений. Не будет ли так, что очередная программа по развитию Дальнего Востока окажется недовыполненной?

— Я слышал эти голоса. Мол, сейчас все деньги уйдут в Крым. Не уйдут. Те средства, которые предназначались для Дальнего Востока, сюда и поступят. Во-первых, из резервного фонда национального благосостояния мы должны были выделить на помощь Украине 15 млрд. долларов. Россия дала первый транш – 3 миллиарда. Теперь их, кстати, нужно получить обратно. Во-вторых, для подъема Крыма нужно значительно меньше тех денег, которые зарезервированы.

И потом, я хочу сказать, что Крым не будет иждивенцем. Люди там настроены работать. А условия на полуострове великолепные. Крым обеспечивает себя газом. Разведка новых месторождений продолжается, они все перспективны. У них прекрасные условия для развития сельского хозяйства. Вопрос с орошением будет решен. Если говорить о южном береге Крыма, то это вообще «золотое дно». Таких мест в мире – с сухим морским климатом – раз-два и обчелся. Плохо только, что за 26 лет ничего нового, кроме частных особняков украинских олигархов, на побережье не построено. Но это дает и перспективы для вложения частного бизнеса. Кстати, я думаю, политика «налетели – скупили  все» будет пресекаться очень жестко, чтобы не получилось так, что своих олигархов скинули, пришли российские и повторили то же самое. Так что, на мой взгляд, Крым никогда не сядет на шею, и развитию Дальнего Востока это не помешает. Для нас самое главное – сделать все, чтобы крымчане никогда не пожалели о том, что приняли почти стопроцентное решение о вхождении в Россию.

— Как, по-Вашему, будут складываться отношения России с США и Западной Европой? Сейчас мы наблюдаем явное охлаждение…

— Отношения, конечно, сейчас плохие. Но я думаю, и мои коллеги придерживаются того же мнения, что новой «холодной воны» не будет. Причины такого непонимания понятны. Россия заявила о себе как о совершенно самостоятельном игроке на мировой арене, и нашим западным коллегам это не понравилось. Но мир не может быть однополярным. И пусть мне кто-то приведет пример, где вмешательство наших атлантических партнеров привело к миру. К сожалению, эти «арабские весны», одна за другой, ничего, кроме горя, не принесли. Про Югославию я вообще не говорю. Когда уважаемая мной Меркель заявила: «В Косово была другая ситуация, там были этнические чистки», я задаюсь вопросом: «А что, надо было двухмиллионное население Крыма «отполовинить» и тогда можно было бы вводить войска?» Но это же бред! Мы сделали все мирно. И я думаю, что наши партнеры это понимают, просто никто не ожидал, что Россия будет так последовательно отстаивать свои интересы.

Когда к нам в Совет Федерации пришел Константинов (Владимир Константинов, председатель Верховного Совета Автономной Республики Крым до 17 марта 2014 года, председатель Государственного Совета Республики Крымред.) и сказал, что люди готовы присоединиться к России, мы уже не могли их оттолкнуть. Нельзя было допустить второй Абхазии, потому что в том, чтобы плодить непризнанные республики, нет ничего хорошего. И президент за разрешением на возможное введение войск в Украину обратился к нам, когда в Крым уже направились «поезда дружбы» с фашиствующими молодчиками, намеревающимися всех вырезать. Хотя, как вы знаете, этим разрешением никто не воспользовался.

—  Владимир Михайлович, Вы могли бы дать прогноз дальнейшего развития ситуации в Украине?

— Сейчас там прослеживается одна конфликтная линия – между Западной и Восточной Украиной. В Восточной живет много русских. Я с уважением отношусь ко всему украинскому народу, к дружественному нам, православному в большинстве своем народу. Мы должны поддерживать хорошие отношения с ним, хотя сейчас это сложно сделать. Там, извините, промывают мозги со страшной силой.

Мое личное мнение – в нынешнем формате Украинское государство имеет мало шансов на то, чтобы выжить. Киевская власть намерена сохранить мононациональное государство, жесткое, централизованное, без каких-либо автономных республик. Думаю, у них это не получится, потому что уровень жизни в Восточной Украине значительно выше, чем в Западной, и вряд ли одни захотят кормить других. Рано или поздно возникнет конфликт интересов. Поэтому, на мой взгляд, федерализация Украины – самый достойный путь, чтобы выйти из создавшегося положения.

Но я еще раз повторяю, Россия не собирается никого аннексировать. Чтобы стабилизировать политическую ситуацию в Украине, нужно садиться за стол переговоров. Правда, пока непонятно, с кем.  В Украине творится что-то невообразимое… Мне кажется, Яценюк и Кличко сами не поняли, кто им помог захватить власть. Важные решения принимает толпа…  Я просто поражаюсь нашим западным партнерам: они же понимают, что так не бывает в 21 веке. Как можно поддерживать то, чтобы на улице назначали министров, бандюганов? Вот если им удастся очиститься от этих элементов, провести законные выборы, тогда надо садиться за стол переговоров. И обязательно с Россией в качестве посредника. Без нее вести переговоры бесполезно. Кроме того, в этом процессе должны участвовать, США, Франция, возможно, другие страны Европы, которые заинтересованы в стабильности Украины. А сама Украина должна произвести конституционную реформу. Если она сейчас этого не сделает, дальше будет только хуже.

— Владимир Михайлович, напоследок хочется спросить о Вашей деятельности как сенатора от ЕАО. Насколько тесно Вы сотрудничаете с Законодательным Собранием, принимали ли участие в ликвидации последствий прошлогоднего наводнения?

Я нахожусь практически в ежедневном контакте с Заксобранием, его председателем Анатолием Федоровичем Тихомировым. Постоянно получаю от депутатов  различные поручения. Они касаются рассмотрения в Госдуме законов, законопроектов, инициированных Собранием. Есть и другие поручения, просьбы. Например, на прошлых выборах я пообещал Биробиджанскому району помочь со строительством Дома культуры в с. Птичник. У меня состоялась встреча с замминистра культуры, он заверил меня, что министерство готово поучаствовать в финансировании проекта. Правда, мы просили 50 млн рублей, дают двадцать. Но на эти деньги неплохие Дома культуры строят. По сути это кинотеатры. Сейчас молодежь любит такие: где можно и фильм посмотреть, и на дискотеке встретиться, пообщаться, попить кофе, чай.

Что касается наводнения, то я занимался сбором средств для пострадавших. Обращался ко многим  московским банкирам, крупным бизнесменам. В частности, президент одного из банков, как только узнал, что деньги нужны для ЕАО, сразу перевел 10 млн рублей. Я думаю, с моей стороны такая помощь была самой эффективной, от моего нахождения на территории области в те дни проку было бы куда меньше. Наше сотрудничество с депутатами области продолжается, будем работать дальше.